Охотники на демонов. Капкан  - Анна Гаврилова

Про непонятные отношения с Нейсоном и поступок Исты тоже не сказала и Крама поначалу не упомянула, но тут избежать расспросов не получилось.

– С сынком Туроса у тебя, как понимаю, всё не так уж серьёзно? – напрямик спросила Дайнарэ.

А после моего подтверждения…

– А этот заложник? Нейсон? – теперь голос Дайнарэ прозвучал хитро, и я смутилась.

Вместо ответа спросила:

– Так заметно?

– Ага.

Мы сидели за кухонным столом, и я откинулась на спинку стула. Объяснила, помедлив:

– Мы не вместе, и вместе не будем.

– Это ещё почему? – искренне удивилась Дайнарэ.

Учитывая их перепалку, подобной реакции я не ждала. Думала, бабушка, наоборот, обрадуется.

– У него уже есть девушка, – сказала я. – И она его не отпустит.

Дайнарэ внезапно развеселилась, даже хихикнула, а я спросила:

– Что?

– Таких, как он, не отпустить невозможно. Если такие, как этот Нейсон, решают уйти, их ничем не удержать.

Сердце сперва наполнилось надеждой, а потом сжалось от боли. Выходит, он с Истой не потому, что не может, а потому, что не хочет? Ну что ж…

Только говорить вслух я не стала и вообще попросила:

– Давай не будем об этом?

– Хорошо, – легко согласилась Дайнарэ. – Тогда о чём?

Увы, мы подобрались к самому главному – к теме, которая воспринималась ещё сложнее, чем ситуация с Нейсом. Но к ней я была морально готова, и даже придумала первый вопрос – такой, чтобы не сразу в омут, а постепенно…

– Можешь рассказать мне о Ранте? – тихо попросила я. – Каким он был?

Пожалуй, не будь у меня ранения, я бы нашла другой повод для прогула. Я просто не могла вернуться в Тавор-Тин сразу – требовалось время, чтобы собраться с силами и прийти в себя. Рассказ Дайнарэ меня выпотрошил, хотя в подробности бабушка не вдавалась. Она обещала, что позже, когда свыкнусь с мыслью о том, что я не безродная, расскажет больше. А пока…

Как я и просила, начала она с Ранта. При упоминании сына на глаза Дайнарэ сразу навернулись слёзы, а я услышала:

– Он был очень хорошим. Лучшим сыном из всех.

Дайнарэ рассказала, что Рант родился в Лескринсе, окончил школу и поступил в университет. Уже в университете в нём пробудилась сила охотника – никто не сомневался, что она проявится, но это случилось позднее, чем обычно.

Рант блестяще учился, а всё свободное время отдавал тренировкам. Через три года после первого удара чистой силой его зачислили в оперативную группу, а спустя ещё три дядя возглавил одну из таких групп.

– Окончив университет, он отдался охоте полностью, – поясняла Дайнарэ. – Но это неудивительно, с его талантом сидеть над ценными бумагами или рассчитывать активы компаний невозможно. Да и не принято идти в мирную профессию, когда у тебя дар.

Дяде охота нравилась. Более того, он даже не представлял, что можно променять её на что-то другое. И тяжелейшее ранение, когда ему практически оторвало часть ноги, этого отношения не изменило – восстановившись, Рант сразу сел на байк.

– И Ламели… – Дайнарэ снова тяжело вздохнула, – была такой же.

Я дрогнула.

– Ламели – это моя…

Бабушка кивнула, подтверждая. После паузы сказала вслух:

– Да. Это твоя мать.

Повисло молчание – долгое и тяжёлое. По моей коже бежали ледяные мурашки, а Дайнарэ сидела и ждала, когда попрошу продолжить.

Я попросила. Не сразу, но всё-таки:

– Она была младше Ранта на пять лет, но очень на него похожа. Не внешне, а характером. Только её дар, наоборот, проснулся раньше и уровень силы оказался невысоким. Я радовалась, надеясь, что из-за этого Ламели не попадёт в постоянный состав боевых групп, что ей предложат административную работу или должность координатора, но моя девочка выбрала другую дорогу.

Она убедила и тренеров, и три комиссии, которые контролируют отбор, в том, что пригодна к оперативной работе. Ушла с четвёртого курса университета, считая, что диплом ей сейчас не нужен, и посвятила все силы охоте. И знаешь, к нашему с мужем удивлению и счастью, всё шло хорошо.

Ламели выезжала в патруль, участвовала в стычках и всегда возвращалась невредимой. А потом в её жизни появился Энтри, и наша девочка по-настоящему расцвела.

Я видела множество влюблённостей, но эта была самой искренней и настоящей. Энтри носил её на руках, а Ламели порхала над землёй. Твой отец принадлежал к простой семье, далёкой от правящих кругов, но мы с мужем не считали это преградой. И надеялись, что Энтри поможет нашей Ламели остепениться и забыть про охоту – тем более нехватки одарённых охотников на тот момент не было.

– И он помог? – тихо уточнила я.

Оказалось, что отец пытался. Причём не по наущению потенциальной тёщи, а по собственной инициативе, но в ответ услышал: охота – моя жизнь!

– Ламели действительно не представляла себя без этого, и мы смирились. Энтри и Ламели объявили о помолвке, Ламели добилась перевода в оперативную группу к Энтри, а потом…

Голос бабушки дрогнул, уголки губ опустились.

– Ламели не скрывала, что очень хочет ребёнка, но когда всё случилось, когда она узнала, то начала вести себя странно. Она то расцветала, то затухала и без конца повторяла, что боится за его, то есть твою, жизнь. Вероятно, дело было в каком-то гормональном или нервном сбое, но Ламели всерьёз опасалась, что тебя похитят и уничтожат демоны. Однажды я даже видела истерику по этому поводу, а потом…

Она внезапно успокоилась, и это лишь подтвердило версию о гормонах. Единственными, кто относится к происходящему с настороженностью, были твой отец и Рант. И когда Ламели взбрело в голову уехать на каникулы, прямо накануне родов… Энтри её, конечно, поддержал, но когда они вернулись…

Тут запас прочности Дайнарэ закончился – бабушка мелко задрожала и побледнела. Пришлось брать себя в руки, вскакивать и бежать за водой. Потом я подала вымоченное в ледяной воде полотенце, а сама попала в капкан – Дайнарэ схватила за руку и отпускать отказалась.

И голос её звучал теперь хрипло – так, что я даже предложила позвать доктора, но охотница отказалась.

– Не волнуйся, Лирайн, – натянуто улыбнулась она. – Я крепче, чем кажется. Со мною всё будет хорошо.

После нескольких минут вынужденной паузы охотница продолжила…

– Знаешь, теперь, когда я знаю о твоём существовании, события тех дней воспринимаются иначе. Хочется воскликнуть – ну конечно! Как же я не поняла… Но я действительно не понимала. Потеря ребёнка стала для нас всех таким горем… Словно на мир опустилась вечная ночь.

– Какие события? – прошептала я, пугаясь собственного вопроса.